Цена денег, приватизация, институты. О чем говорили Атабек Назиров и Бехзод Хошимов

Почему за почти 30 лет независимости Узбекистан остается одной из беднейших стран, почему в стране такие дорогие деньги и многие другие вопросы

ФОТО: скриншот YouTube

Экономист Бехзод Хошимов в рамках своего проекта «Экономика Хошимова» побеседовал с Атабеком Назировым, директором Агентства по развитию рынка капитала. Forbes.uz приводит некоторые моменты беседы.

Прошло почти 30 лет с момента обретения независимости, но Узбекистан остается одной из беднейших стран мира. Что пошло не так? 

  • Я думаю, этот вопрос задает себе каждый гражданин Узбекистана. Если говорить о новой политике, о ситуации в Узбекистане, о дислокации и формировании государства, есть очень много тонких вопросов, о которых обыкновенный обыватель не имеет представления. В первую очередь происходил процесс самоидентификации государства.
  • Я не взял бы на себя смелость говорить, что пошло не так. В эпоху развития Узбекистана как современного государства основная энергия нации и конкретных людей была потрачена на то, чтобы самоопределиться, модифицироваться в единую нацию. Теперь, после прихода к власти нашего нового президента Шавката Миромоновича, у нас есть возможность определить нашу будущую экономическую модель.
  • Мы опоздали, если быть предельно откровенным, на несколько поколений с точки зрения выстраивания конкурентоспособной экономики. Многие страны опережают нас и по правовому полю, и по возможностям институтов власти, законодательных институтов.

Какие экономические реформы принесут ощутимый результат?

  • Экономические реформы, которые происходят за последние два–три года, в первую очередь дали возможность проводить открытые дебаты и обсуждения, появилась огромная свобода, плюрализм мнений, в отличие от прошлого. Я надеюсь, мы это не потеряем. Возможность дебатировать, дискутировать и вносить предложения — это большой выигрыш. Процесс, когда идет конкуренция за идеи от разных участников экономической активности.
  • В Узбекистане, когда говорят о протекционизме, именно из-за того, что протекцию дают определенным компаниям, появилась плохая коннотация. Хотя, если посмотреть индустриальную революцию, экономику Великобритании, США — у них тоже был протекционизм определенных отраслей.
  • Когда идет речь о государственной монополии, сразу идет искаженное понимание. Давайте возьмем один классический пример — автопром. Проблема в том, что имеется государственная монополия. Или, если рассматривать строительство экономической модели на примере Турции, когда защищается весь внутренний рынок, но всем игрокам внутри рынка, в том числе частным компаниям, в первую очередь дается какая-то защита, чтобы они смогли самостоятельно встать на ноги. В такой среде формируется здоровая конкуренция.

Нужно ли продолжить приватизацию?

  • Приватизацию кому? Для кого? Как ее осуществлять? Существует пять–семь моделей приватизации. Если вы делаете приватизацию, чтобы обогатить население, это один вопрос. Возьмем, например, Польшу. В 1995 году многие государственные компании были акционированы и формировали национальные инвестиционные фонды. То есть свою долю акционер компании мог передавать в фонды и передавать населению. Население было вовлечено во владение не напрямую, а посредством коллективных фондов, управляясь профессиональными менеджерами, и таким образом стимулировали местный рынок капитала. То есть у людей, кроме денег, появилась собственность, за которую они спрашивали, которую они могли продать на рынке при необходимости. Формировалась ликвидность, развивался глубокий рынок. Я думаю, мы могли бы изучить такую модель.
  • Есть вторая модель, где мы говорим, что хотим получить в бюджет деньги, и мы продадим предприятие крупному зарубежному инвестору. На каких условиях? Какую цену вы будете ставить? В Узбекистане исторически сложилось, что если актив продавался дешево, то возникали неприятные последствия, народ боялся продавать. От этого следует отходить.
  • На мой взгляд, нужна национальная экономическая политика. К сожалению, у нас до сих пор не сформировано видение: какую экономику мы хотим построить? На чем она должна базироваться? Это IT-технологии или переработка национальных ресурсов и т. д. Нужно видение, моделирование, нужно смотреть на наши преимущества. В чем плюс локации Узбекистана, и как мы можем конкурировать на глобальном рынке? И только после этого подстроить реформы. Сейчас всё хаотично.

Мы чересчур много моделируем, планируем, что хотим построить. Мы говорим: «Хотим построить IT-экономику» — и начинаем вкладывать в IT. До этого говорили, что хотим построить промышленную экономику, и строили заводы и фабрики. Чиновники, сидящие в правительстве, решают за людей, чем им заниматься. Чиновники не смогут смоделировать конкурентное преимущество общества.

  • Необходимо планировать, куда будут тратиться государственные ресурсы. Как распределять время и энергию людей в той или иной отрасли экономики. По моему мнению, в идеале эта программа должна происходить через парламент, то есть через тех людей, которые представляют народ страны, активную часть населения. И именно через парламент при взаимодействии с правительством эта модель должна активно происходить. Только когда будет полная открытость данного процесса, когда все увидят, что парламент действует в согласии с народом, народ будет доволен. Может случиться так, что решение окажется ошибочным, но главное, чтобы была тесная взаимосвязь правительства и народа.
  • Нынешняя политика государства движется именно в этом направлении: стимулировании этого диалога. О таких беседах, которую мы с вами сейчас ведем, мы не могли и мечтать четыре года назад, это огромная победа, это нужно продолжать. Я не думаю, что есть какая-то волшебная таблетка, уникальная модель, которая нам поможет, есть же еще процесс образования населения.
  • В стране есть большая проблема бедности, есть проблема большой безработицы. Если брать опыт стран с точки зрения либерализации экономики, вы увидите, что существуют разные примеры. Есть опыт стран, где сформировался олигархический класс, и при этом экономика и население не получают той отдачи, которую бы они хотели.
  • Ни я, ни кто-то из наших экономистов не сможет взять на себя ответственность и сказать, например, что мы должны полностью либерализироваться. Может возникнуть хаос, потому что наши институты находятся в процессе формирования. Институты защиты прав собственности, институты защиты прав акционеров, наша судебная система — всё это в процессе формирования. Поэтому и важен тесный диалог между народом и правительством, чтобы всё это определить, нужно вовлекать население и через парламент принимать коллективное решение.
  • Точка отсчетау всех разная. У нас есть граждане, у которых вообще нет капитала, единственный капитал — их рабочие руки и ноги. Есть определенная группа лиц, которая уже сформировала капитал, есть зарубежные инвесторы.
  • Возьмите пример Австрии. После Второй мировой войны Австрия тоже определяла свою экономическую политику. Они решили, что будут создавать средний класс. В Австрии олигархических структур нет. Там формировался средний класс, и именно после этого пошел процесс приватизации, потому что уже было население, которое могло участвовать в приобретении государственных активов.
  • Государство ни в коем случае не должно вовлекаться в экономическую активность, государство не должно заниматься производством. Задача государства — создавать среду, чтобы был консенсус, потому что если его не будет, будет хаотичное движение.

Почему у нас так дорого стоят деньги? Почему у нас дорогой капитал?

Стоимость денег высокая, потому что денег в экономике, в обращении мало. Это первое. Второе — есть оценка риска инвестиций. Если кто-то хочет передать деньги в пользование, в кредит, он попросит премию за риск. В стране очень много рисков — институциональных, непредсказуемости в политике. 

Если продавец знает, где дороже продать, он идет туда и продает. В США, Японии и других развитых странах деньги очень дешевые. В США пара процентов в год считается очень хорошо. Почему эти деньги не перетекают к нам?

  • Перетекают — через МФИ. Правительство занимает очень много денег. МФИ выпускает облигации и привлекают деньги тех, у кого они есть (крупные пенсионные фонды и т. д.). Эти деньги передают правительству Узбекистана. Ставка по кредитам МФИ, которые получает Узбекистан, невысокая — 2–3%. Это достаточно длинные деньги.
  • Узбекистан — молодая страна, еще не состоялся институт защиты прав. Если будет спор между тем, кто дал деньги, и кто получил, как он будет решаться? Где история, прецеденты? Доверие нужно зарабатывать, для этого нужно время.

Атабек Назиров родился в 1975 году. Окончил Университет штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук (США) по специальности макроэкономиста.

С мая по июнь 2018 года работал заместителем министра инновационного развития Узбекистана, затем заместителем министра народного образования. В январе 2019 года был назначен на должность директора Агентства по развитию рынка капитала.

До возвращения в Узбекистан занимал должность старшего регионального банкира отдела сопровождения инвестиций в промышленном секторе в Европейском банке реконструкции и развития в Лондоне, работал в финансовых и инвестиционных компаниях Goldman Sachs Group, The Avascent Group, JPMorgan Chase, «Тройка Диалог» и МДМ-Банк в России.

Посмотреть интервью можно на YouTube:

 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
1792 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить