Жизнь после. Как коронавирус изменил общество и экономику Узбекистана

Об этом рассуждает политэкономист Бахром Раджабов

ФОТО: Баходир Саидов / Forbes Uzbekistan

Вот уже два месяца страна, как и весь мир, живет в новой реальности. Что будет с экономикой и обществом в Узбекистане в будущем и как пандемия коронавируса уже изменила страну?

На этот вопрос ответил политэкономист, PhD в области социальных инноваций Бахром Раджабов.

Жизнь пока не будет прежней

По мнению эксперта, неизбежный переход к дистанционным услугам во всех сфрах, где это возможно, показал: инфраструктура не была подготовлена к наплыву пользователей, поэтому и наблюдались сбои, как, например, проблема с выплатами пенсий, некорректная работа Humo.

Бахром Раджабов
ФОТО: из личного архива
Бахром Раджабов

— Пока не будет разработана и внедрена вакцина, мы не будем жить, как прежде. Общество станет больше коммуницировать онлайн, а многие бизнесы продолжат работу дистанционно. Претерпит изменения и рынок труда. Вслед за этим последует отказ от офисных помещений и опен-спейсов в пользу удаленной работы. Он не будет носить массовый характер, но подобные трансформации более чем возможны, а в некоторых случаях выгодны. Это повод задуматься об изменениях в трудовое законодательство. Сейчас же работники прилагают дополнительные усилия по адаптации к работе дома. Я ожидаю большое количество обращений к психологам: самоизоляция повлияла не только на физическое, но и на психологическое здоровье людей, помимо этого, во всем мире увеличились случаи домашнего насилия, — сказал он.

Также было непросто перестроиться системе образования, так как онлайн-обучение не особо распространено в Узбекистане, отметил эксперт. Тут потребовалась не только инфраструктура, но и навыки педагогов, учащихся в освоении и использовании ИКТ.

— Поэтому особое внимание правительства уделяется цифровизации экономики, о чем говорит возложение на премьер-министра дополнительных обязанностей по ее развитию. Для бума в этой сфере необходимы два фактора: широкие реформы в госсекторе и развитие конкуренции, что подстегнет инновации, улучшение качества, но пока все непросто. Услуги, которые можно сделать доступными дистанционно, все равно сохраняют прежний бэк-офис, и старые практики по предоставлению госуслуг все еще работают.

Общество и государство — что будет дальше?

Эксперт надеется, что диалог и сотрудничество между обществом и государством будут продолжены, как это было во время эпидемии коронавируса и прорыва плотины в Сырдарье. Важно научиться быстро и эффективно реагировать на подобные вызовы, кризис выявил слабые места, над которыми стоит работать.

— Нужно воссоздать Министерство социальной защиты и всю систему для помощи уязвимым слоям населения. До скоординированных действий властей малоимущим и инвалидам продукты доставляли волонтеры. Были нарекания к институту махалли за некоторое бездействие в начале кризиса, хотя именно этот орган призван быть ближе всего к гражданам. Были предприняты попытки Минтруда организовать сиделок для граждан, которые сами не могли организовать уход за собой.

Однако для организации работы министерство обратилось к гражданам за информацией о нуждающихся. Это говорит о том, что нет полной и достоверной информации о таких людях.

— Необходимо отладить системный ответ как государственных, так и негосударственных организаций на разные кризисы. Впору говорить о внедрении инноваций в гуманитарной и социальной сферах, которые помогают во всем мире.

Сейчас стоит задача по обеспечению работой тех, кто потерял ее из-за кризиса. Правительство изыскивает финансовые средства для выплат по безработице, но в перспективе необходимо создание рабочих мест, и для решения этой проблемы потребуются дополнительные финансовые ресурсы.

Время финансовой дисциплины

— Пересмотр экономической системы — задача не из легких, и ее перестройка неизбежна. Чтобы быть гибче, она должна стать более диверсифицированной в кризис и тогда у нее больше шансов выстоять. По последним данным Госкомстата, выросли сферы финансовых услуг, IT, здравоохранения, образования, торговли и транспорта. Снизили свои показатели гостиничный бизнес и общепит, которые переживают сложные времена, и на их восстановление уйдет два-три года. Стоит добавить, что один из хороших примеров — уход в онлайн тех, кто мог себе это позволить. Уникальность кризиса в том, что он вызвал падение спроса. И это не классический пример Кейнсианского кризиса, который мир переживал ранее, и знал, как его преодолеть.

Протекционизм противопоказан экономике, хоть он и наблюдается местами. Так, Всемирный банк не рекомендует применять подобные меры в вопросах продовольствия, хотя на первых порах такие попытки были:

— Для Узбекистана это не актуально, сельское хозяйство производит практически все самостоятельно и в достаточном количестве. Мы можем экспортировать продукцию за рубеж и выигрывать у конкурентов в тех нишах, которые до этого занимали они.

Кризис показал, что глобализация необходима экономике, ведь именно из-за пандемии была фактически приостановлена мировая торговля, сорваны глобальные и локальные производственные цепочки. Это указывает на уязвимые места в сложившейся мировой торговле и экономике, но, с другой стороны, ни одна страна не сможет производить все сама. Те, кто пытались создать автаркию, в основном, не были успешны. Они создавали монополии, делали своих граждан беднее, отставали технологически, теряли хорошие перспективы роста и развития.

— Нужно вкладывать средства в развитие здравоохранения, науки и социальной сферы, во время кризиса основная нагрузка в мире пришлась на них. Те страны, которые имели более подготовленную систему здравоохранения, справляются с ним быстрее и эффективнее. В противном случае, мы видим примеры Италии и Испании. В развивающихся странах, таких, как Узбекистан, все сложнее. По Индексу безопасности здравоохранения, наша страна находится ниже 50 уровня из 100 возможных. Это означает, что мы менее подготовлены.

Помимо этого, была объявлена оптимизация расходов бюджета. По словам Раджабова, этот шаг необходим, когда есть затраты на антикризисные меры. Денег на все не хватает, и необходимо выставлять приоритеты.

— Хотелось, чтобы кроме оптимизации были пересмотрены льготы, дотации и преференции, а также обеспечена большая прозрачность расходов. Надеюсь, кризис подтолкнет к финансовой и бюджетной дисциплине.

Чего ожидать в экономике?

Прогнозы на этот счет разнятся, официально правительство говорило о снижении темпов роста до 4,14,7% ВВП с еще большим снижением в следующем квартале. АБР давал прогноз роста 4,7%, который позже был скорректирован, а Всемирный банк и МВФ — в 1,6% и 1,8% соответственно. Агентство Fitch спрогнозировало рост для Узбекистана всего на 2%. ЕБРР недавно предоставил свой прогноз с ростом всего 1,5%, а в 2021 — до 6,5%, — заметил спикер.

Предсказывать что-то сложно, признался эксперт, восстановление будет зависеть от многих факторов. Его оптимистичные ожидания — умеренный рост со второго полугодия при условии обуздания инфекции и отмены или ослабления мер карантина.

— Это уже происходит местами, и несложно предсказать, что снятие мер жесткого карантина будет продолжено, — заключил Раджабов.

 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
1502 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить