Брин жарит бургеры, Маск гуляет в ковбойской шляпе. CEO Burning Man — о том, чем на самом деле занимаются миллиардеры в пустыне

Мэриан Гуделл рассказала об исторической отмене фестиваля и принципах «Горящего человека», которые сегодня обретают новую ценность

ФОТО: GemGemRemy / Pixabay

СEO и соосновательница Burning Man Project Мэриан Гуделл рассказала Forbes Life, как живут в пустыне миллиардеры из Кремниевой долины, чем «Горящий человек» может помочь бизнесу и почему пандемия похожа на песчаную бурю.

В этом году впервые за тридцатилетнюю историю отменили Burning Man (стартовал в 1986-м, официально организация основана в 1996 году) — масштабное событие в пустыне Блэк-Рок в Неваде, США, где на одну неделю вырастает огромный город на 80 тыс. человек со своими законами и порядками: здесь запрещены бренды и любые виды коммерции, ничего нельзя покупать и продавать — только дарить, каждый должен полагаться сам на себя, но работать на общее дело, нести социальную ответственность, не оставлять следов (буквально — не мусорить), быть активным участником событий и самовыражаться.

Burning Man — мекка технологических предпринимателей. Илон Маск говорит, что «это и есть Кремниевая долина» (по легенде, именно здесь придумал прототип Tesla), Сергей Брин ездит сюда каждый год уже 20 лет, как и многие сотрудники Google, — в лобби головного офиса компании повсюду висят фотографии из пустыни. А Эрик Шмидт в свое время обошел других кандидатов на должность CEO Google именно потому, что был «бернером». Burning Man помог родиться многим стартапам, способствовал развитию шеринг-экономики и внес большой вклад в развитие современного искусства — проект ежегодно раздает гранты молодым художникам, дает им площадку для творчества и помогает в дальнейшем развитии.

До начала пандемии в Burning Man Project работало больше 100 сотрудников, ежегодный бюджет составлял в среднем $45 млн (проект каждый год публикует данные о распределении бюджета по категориям).

Forbes Life поговорил с Мэриан Гуделл об исторической отмене и ее последствиях для организации, буднях миллиардеров в пустыне, слишком комфортных вип-лагерях и принципах «Горящего человека», которые сегодня обретают новую ценность.

В этом году вам пришлось впервые за историю проекта отменить Burning Man. Насколько тяжело далось это решение?

Я предполагала, что однажды это случится. Над нами и раньше висела угроза отмены. Я присоединилась к проекту в 1997-м — тогда нас пыталось запретить правительство. Когда стало понятно, что в этот раз его действительно придется отменить, мы были опустошены. Мало того, что это наш источник дохода, это дело нашей жизни, главная движущая сила. Отмена пошатнула всю систему. В организации работает много людей, художники уже вовсю готовили арт-объекты, мы продали порядка 24 тыс. билетов через закрытую продажу. Если бы мы все отменили в январе, было бы проще. А тут все уже были на низком старте.

У вас была идея сделать онлайн-событие?

Да, сначала мы думали об этом. Сразу после отмены пошла волна zoom-вечеринок, многие сотрудники и волонтеры очень вдохновились этой идеей — построить виртуальный Блэк-Рок-Сити с тематическими лагерями и всем остальным. Мы взяли недели три, чтобы все обдумать, и в итоге решили отказаться от этой идеи, а вместо этого поддерживать другие онлайн-события и близкие по духу виртуальные проекты.

Одна из «фишек» Burning Man как раз в том, что в пустыне практически не ловит связь, поэтому у участников получался своеобразный диджитал-детокс.

Да, и это одна из причин, по которой мы не стали переводить все в онлайн. Есть множество людей, которые погружены в технологии гораздо больше нас. Создание интерактивных онлайн-опытов — не наша специализация, мы — про личное общение. Мы очень уважаем интернет, но для нас он лишь инструмент. Если бы мы сделали виртуальное событие, это был бы уже не Burning Man.

Чем организация занимается прямо сейчас? Есть план работы на этот год?

У нас происходит много интересного. Я не хотела терять людей. Нам пришлось уволить несколько человек — 8 из постоянной команды и 40 из временной. Но я постаралась сохранить всех ключевых сотрудников — тех, кто руководит рейнджерами, сервисом неотложной помощи, пропускной системой, событиями в «городе» и так далее. Оказалось, всем есть чем заняться, накопился огромный пласт работы, появилась возможность проанализировать и улучшить многие процессы. 

И мы все-таки сделали кое-что онлайн — новый портал Kindling (от англ. «Растопка») — это то, что используют для разжигания костра. Сайт, где люди могут делиться своими идеями. Мы уже запустили его и постепенно наполняем контентом. Кто-то там показывает свои фильмы, кто-то обучает искусству стендап-комедии, кто-то учит вязать (на сайте есть несколько разделов — онлайн-вечеринки и встречи, совместное обучение, игры, создание новых проектов. — Forbes Life)

Получается, вы нашли альтернативные источники дохода, чтобы реализовать все это, с финансовой стороной вопроса у вас все в порядке?

О, нет, не совсем. Это сложный момент. Когда нет денег, можно испугаться и разбежаться в разные стороны. Но я делаю наоборот — сохраняю команду, загружаю всех работой, а сама ищу деньги. Если бы я всех распустила, нам бы ничего не оставалось, кроме как сидеть сложа руки и ждать следующего года. А так сообщество видит, сколько работы мы делаем, и обязательно нам поможет. Сейчас у нас хватит денег, чтобы продержаться до конца октября. Но я как раз собираюсь запустить большую фандрайзинговую кампанию. В нашем сообществе много технологических предпринимателей из крупных компаний, думаю, они нас поддержат.

Предприниматели действительно вас обожают. Как вы думаете, почему?

Если мы посмотрим на таких людей, как Сергей [Брин] и Илон [Маск] — а это одни из самых известных в мире предпринимателей, — когда с ними разговариваешь, становится очевидно, что они строили свой бизнес не ради денег, а чтобы менять мир. Поэтому они и взялись делать что-то инновационное. Google — идеальный пример. У них была потрясающая идея, да, они заработали на ней кучу денег, но, заметьте, Сергей никогда не был CEO компании, да и Ларри Пейдж пробыл на этой должности не так долго — потому что они в первую очередь инноваторы. То же самое с Илоном — он неприлично богат, но посмотрите, чем он занимается — покоряет космос, отправляет ракеты на Луну. Илон ездит к нам уже 19 лет, другие ребята — 20. И все они говорят мне, что Burning Man развивает воображение.

Но сейчас многие предприниматели приезжают на Burning Man не за вдохновением, а за условными Маском и Брином. У них может и не быть цели изменить мир. Думаете, после семи дней в пустыне она появляется?

Думаю, ответ кроется в том, что наша повседневная жизнь наполнена паттернами — как мы ходим на работу, пользуемся телефоном, общаемся. Эти модели поведения вшиты в нас, они — наша форма ежедневного выживания.

На Burning Man ты выпадаешь из привычной рутины — телефон не работает, ноутбука под рукой нет, приходится по-другому взаимодействовать с миром и людьми. Так меняется набор навыков. Здесь нельзя разогреть ужин в микроволновке или пойти в ресторан, ты должен привезти с собой продукты и приготовить их. Да, можно объединиться и готовить вместе или договориться, что кто-то возьмет еду для тебя, но это тоже особая форма взаимодействия и доверия.

Объединиться с кем-то — твоя работа. Взять маску и воду — твоя работа. Даже украсить велосипед — тоже твоя работа. Один парень из Нью-Йорка сказал, что этот момент стал для него переломным. Он увидел, что у всех вокруг велосипеды украшены, и не понять, кто же украсит велосипед ему. И взялся делать это сам. Он признался мне, что это был первый случай за очень долгое время, когда он смог проявить креативность. Именно это Burning Man и делает — пробуждает в людях творчество, меняет паттерны.

Да, все это выглядит как огромная вечеринка, но после Burning Man люди начинают и в обычной жизни повсюду ходить с бутылкой воды — это удобно и полезно. В пустыне нельзя куда попало выкинуть мусор, приходится за ним следить — этот принцип остается с человеком после, он меняет потребительские привычки, следит, чтобы было меньше ненужной упаковки.

Это происходит со всеми. Ты можешь быть очень умным предпринимателем, но в конечном счете все мы люди, которые пытаются найти свой путь в жизни, свое счастье. В этом смысле Burning Man работает как уравнитель. Илон и Сергей живут здесь как все. Ох, бедный Сергей. Он останавливается в моем лагере, бывает, наденет какой-нибудь смешной костюм, пойдет гулять и быстро возвращается, чтобы надеть маску — потому что его узнают, а он привез с собой забавные наряды и хочет в них ходить. Илон не наряжается, на то он и Илон — его вы легко узнаете, если найдете. Он обычно носит огромную ковбойскую шляпу. Так что, да, ты можешь прокатиться на арт-каре обычного парня из Невады или на арт-каре Илона Маска, здесь у всех равные возможности.

А что насчет вип-лагерей с шеф-поварами и обслуживающим персоналом, комфортными ванными комнатами, лаунжами, закрытыми вечеринками? Они хоть официально и не приветствуются, но все-таки существуют.

Да, мы их называем «лагеря с удобствами» (Convenience camps. Другое расхожее название — Plug-n-play — «подключил и работай». Организаторы таких лагерей берут все оснащение и бытовые вопросы на себя, нанимают поваров, а иногда и дизайнеров для создания костюмов для гостей. — Forbes Life).

Получаются закрытые сообщества с вечеринками, на которые нельзя попасть — что, кажется, противоречит духу Burning Man. Говорят, тот же Илон Маск обычно живет в таком непубличном лагере.

Не совсем. Разница в том, что ты можешь подать заявку, чтобы закрепить за лагерем место — тогда оно появится на карте. Такие лагеря должны быть открытыми для всех, интерактивными. Их участники могут приехать заранее, до официального открытия, чтобы все построить. У Илона нет своего места в Блэк-Рок-Сити. Его лагерь стоит там, где он захочет, но не потому, что он особенный, а потому, что он не подает заявку, чтобы закрепить за собой гарантированное место. У него маленький лагерь, не больше 30 человек, они просто приезжают к открытию, находят свободное место и живут там.

Эрик Шмидт и его лагерь тоже не закрепляют за собой место, но делают его интерактивным — у них что-то вроде ковбойского салуна, где они угощают всех сладостями. Но лагеря нет на карте, и ты ни за что не догадаешься, что в нем отдыхает Эрик Шмидт. Так что нет у Илона никакого вип-статуса, его товарищи по лагерю тоже покупают обычные билеты и — это я точно знаю — у них нет обслуживающего персонала. Это все друзья Илона, они дружат 15–20 лет и все вместе строят лагерь, готовят еду. И Сергей такой же — у него есть свой RV (автодом. — Forbes Life), но он как все работает на нашей кухне, готовит бургеры, его девушка тоже работает. Все что-то да делают. Если честно, самые богатые «бернеры» — по-настоящему активные участники. А прохлаждаются и щеголяют своим статусом скорее «середнячки».

Linkedin назвал креативность самым востребованным навыком в 2020 году. Каким образом творчество помогает решать бизнес-задачи и почему Burning Man для многих становится таким откровением?

Для меня Burning Man — это в первую очередь история про то, что креативность помогает нам стать лучше. Эту идею подтверждают научные исследования — если людей поместить в место, где они будут чувствовать себя в безопасности, они естественным образом захотят придумывать и создавать что-то вместе. Добавьте к этому то, что Блэк-Рок-Сити — не простое место, здесь нужно работать руками, сотрудничать. Психологи поражены тем, как быстро здесь срабатывает импульс, который вводит людей в новое состояние. И главное, новый образ мышления закрепляется. Как я говорила, люди возвращаются домой и хотят продолжать творить — объединяться с другими людьми, придумывать, создавать, не бояться задавать вопросы, становиться лидерами.

Мы думаем, дело в том, что атмосфера Burning Man исключает отвлекающие факторы, снимает ненужные ожидания — здесь творят, просто чтобы творить. Как только участники понимают, что могут поучаствовать в чем-то большом, создать новую ценность — сами, своими руками, — они с радостью хватаются за эту возможность. Это желание — часть нас. В детстве мы постоянно открываем что-то новое, все кажется приключением. Burning Man возвращает это ощущение. Участие в нем приносит радость, поэтому-то участники и пытаются привнести его элементы в работу, бизнес, жизнь.

Я считаю, что компании должны поощрять работников сотрудничать друг с другом. Не обязательно всех уравнивать, просто дайте им возможность придумывать, создавать что-то вместе, дайте каждому право быть услышанным. У нас так создают гигантские арт-объекты — кто-то придумал идею, двое ее подхватили, еще несколько людей пришли строить, к ним присоединились другие — так появляется что-то грандиозное. Вместе можно сделать намного больше, чем одному.

 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
867 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить